19 апреля в округе отметили День ямальских средств массовой информации. О своём видении достоинств и недостатков регионального телевидения в целом  и "Студии Факт" в частности, пути его развития, о профессии журналиста рассказал директор муниципального унитарного предприятия "Студия Факт" Владимир Романенко .

Ирина Якунина, специальный корреспондент «Студии Факт»: Владимир Иванович, вы не просто директор «Студии», вы - главный редактор, человек, который отвечает за информационный продукт компании. Вам часто бывает стыдно за то, что выходит на экран?

Владимир Романенко, директор МУП СМИ «Студия Факт»: Стыдно – нет. Точно не стыдно, потому что те, кто смотрит наши передачи, видят, что мы не играем в поддавки с нашими зрителями, причём я говорю это от имени всего коллектива. Мы не обманываем людей. По- моему,  вот эту искренность невозможно заменить ничем. Неудобно с профессиональной точки зрения бывает иногда. Конечно, всему можно найти причины, но бывает неудобно. Но вот стыдно - нет.

И.Я.: Противоположное чувство – гордость – возникает часто?

 В. Р.: Тоже, пожалуй, не  часто, но удовлетворение – да. Причём удовлетворение именно творческой компонентой – самой необходимой в нашей работе. Телевидение – это творчество прежде всего.  От начала до конца. Это не изобретение виртуальной реальности, а реальность, которая отражена, переработана, которая сотворена снова, если хотите. Она сотворена людьми, сотрудниками компании и подана зрителям. Причём в чём самая главная трудность? Это чувство меры и истины. Так вот, гордость – это чувство, сродни каким- то петушиным вещам.  Я сделал – а дальше хоть трава не расти, Эверест достигнут.  Нет! Любое творчество, и наше  в том  числе – это постоянный поход,  работа, движение.

И. Я.:Сложно балансировать, искать это чувство меры?

В. Р.: Да, очень сложно. Причём от меня это очень в малой степени зависит. Главное в нашем деле – устанавливать и следовать  точным правилам игры, имеются в виду не какие-то запреты, табу, темы, которые можно разрабатывать, а какие – то - нет. Телевидение - это прежде всего зрелищное искусство, и оно не должно быть скучным. Никто не имеет права поучать зрителя, который посвятил тебе самое бесценное – своё время.  Самое  сложное – переплавить творческие, профессиональные требования, правила  к продукту, которые очень важны, переложить их на какие-то общие  истины, понятные, близкие сообществу людей. Мы ведь работаем со многими респондентами,  и в этом тоже хорошее отличие нашей профессии.  Есть же и некие внутренние моральные мнения, запреты и убеждения, которые есть у каждого,  и общепринятые правила, например,  законодательство о СМИ.

  Весь этот сплав и даёт результат, в этом сложность, и я не играю,  то есть я  в процессе практически не участвую. У нас каждый автор, зная правила игры, волен излагать свою точку зрения, хоть и опосредованно,  на экране. А я ведь всего лишь присматриваю за этим процессом, направляю его вместе с редсоветом, со всем коллективом. В этом ещё одна разница электронных  СМИ от СМИ бумажных, где роль главного редактора  колоссальна.  В электронных СМИ она менее выражена.

И. Я.:В этом году, и телезрители об этом знают, у нас возникли сложности во взаимоотношениях с учредителями – администрацией района. В январе и феврале даже стоял вопрос о прекращении трансляции. Как обстоит дело сейчас?

В. Р.: Я не хотел бы останавливаться на этом вопросе подробно. Сложности у нас были всегда, к сожалению. Отвечая на этот вопрос, я хотел бы вчерашнее поздравление Губернатора процитировать. Поздравляя с  Днём ямальских СМИ, он говорил о равноправном партнёрстве между  СМИ и органами власти.

Мне кажется, что главная причина всех шероховатостей, разногласий – это, очевидно, видение результатов нашей работы.  Для нас главный критерий,  судья - это зритель. Если программы нужны,  социально востребованы, интересны, в конце концов, и их смотрят – это самое главное. 

Для власти главное, не только нашей –  какие –то  стороны своей деятельности приглушить, какие-то – выпятить. И в этом ничего странного и незаконного нет, но надо понимать, что мы – равноправные участники процесса информирования людей, нужно уважать любой  труд и прежде всего, мне кажется, труд  журналиста, потому  что я знаю, насколько эта работа тонкая, насколько она необходима людям  - всегда, и особенно сейчас. В чём наша сила? В том, что наши материалы можно посмотреть всегда, можно к ним вернуться.  Пожалуйста, давайте вернёмся!  Если что-то не так,  неправильно -  есть суд, есть другие органы власти.  Но ведь этого нет!  Как сейчас? То мы контракт не подписали, то договоры не делаем, то что-то забыли, то деньги на финансирование заказа есть (а мы выполняем всё, до секунды), а потом их нет.

 Я считаю эти вещи недостойными, непорядочными с любым респондентом, не только с нами. Существует время договорённостей и время исполнения договоров, мы свои договорённости всегда исполняем. Мне так бы и хотелось. Я уважаю представителей администрации, понимаю их работу. Но нужно понимать, что вокруг тоже люди работают.

И. Я.: Есть мнение, что хвалить сотрудника – что портить. Существует противоположная точка зрения о том, что похвала стимулирует. Вы чаще всего к каким методам прибегаете?

В. Р.: Я такой же человек, как и мы все, мы вместе работаем.  Вы знаете, что я скуп на похвалу, и я это осознаю. Но считаю, что сделать на «4» нашу работу – это колоссальное достижение и ответственность, чёткий задел на будущее. То, что мы видим – это, в основном, тройки. Можно долго говорить, почему такая пресса, СМИ. Можно на эти темы порассуждать. Но я считаю, что уже то, что мы делаем сейчас – это довольно высокая профессиональная  планка, это хорошо, мне кажется, и сотрудники это понимают.  Я ведь не устраиваю разносы. Процесс идёт, мне очень нравится то, как мы работаем, мне очень нравится наша команда, хотя  все мы люди со своим  мнением, и я пытаюсь это поддерживать , потому что именно в спорах рождается истина.  Тогда получается то, что получается на экранах.  Конечно, это не идеал, далеко не идеал…

И. Я.: Но в этом тоже есть какой-то плюс, нужно к чему-то стремиться.

В. Р.: Согласен,  но здесь существует дилемма – существует материальная основа движения к чему-то,  но существует и духовная, нравственная,  моральная, технологическая составляющая.  Все творческие планы основываются на материальном, на технике, на возможностях  её использования, на съёмочных павильонах и площадках.  Телевидение - это дорогущая вещь,  но эффект и результат колоссальны.  И об этом не надо забывать. За мою бытность директором здесь, на «Студии Факт», у нас было, кажется,  5 муниципальных программ развития районного телевидения. Ни  одна  из них, исключая первую, в 92-93 годах, не была выполнена не то что полностью, а даже частично. И в этом случае мы вынуждены отрывать средства на то, чтобы эту основу создавать, в ущерб творчеству, в ущерб возможностям. Это очень плохо.

И. Я.: Чего не хватает региональному телевидению, на ваш взгляд? Денег, свободы, талантов?

В. Р.: Нет, я думаю, региональному телевидению не хватает понимания властью роли этого самого регионального телевидения. Я имею в виду сложившуюся дилемму.  Мы сейчас говорим  о  Дне ямальских СМИ, нашем сообществе.  Ямал – одна из  немногих территорий России, где телевидение, именно на уровне муниципалитетов, развито. Но! Было время всеобщего благоденствия, 8 лет, когда был прирост средств государства, росли объединительные процессы страны, федерализма.  Но за всей этой чётко выстраиваемой государственной линией, мне кажется,  отошло на второй план самое главное, может быть.  Потому  что жизнь – это маятник, сегодня хорошо, завтра – не очень, как сейчас, оказывается, кризис. И  в этом случае сейчас местное телевидение не имеет права существовать. На уровне федеральном, вот, например, в 131 Законе «Об общих принципах организации местного самоуправлении» нет главы, раздела, в котором прописано, что власти обязаны содержать СМИ. Есть сейчас поправка, по-моему, декабрьская, по поводу печатных СМИ. Электронных СМИ нет вообще. Что из этого проистекает? Что мы есть, но вне закона. Мне кажется, что на уровне субъектов федерации вполне возможно сделать, например, регламент, распоряжение  о том, что местные власти обязаны работать с электронными СМИ  по договору, по социальному заказу. Ведь это всё очень просто сделать, так, как это сделано у нас, очень давно, начиная с переорганизации в 2003 году. Почему этого нет, я не знаю. Сейчас, насколько мне известно, уже есть прецеденты в округе о незаконности существования в таком виде электронных СМИ, телевидения. Что дальше будет, я не знаю.

  Так вот, о том, чего не хватает. Не хватает понимания сверху того, что восстанавливать и отстраивать всегда труднее. А сейчас кризис, все, в том числе и муниципалитеты  считают деньги, и это правильно. И оказывается, что нас не могут, не имеют права финансировать. А что же делать в этом случае? Конечно, большие города – это свобода, там пожалуйста – юридически перерегистрировались. А как же с имуществом дорогостоящим? Кто-то его сможет выкупить, имеются ввиду представители каких-то  структур? И то, бизнес никогда не будет вкладывать деньги в какие-то зыбкие социальные вещи, которые не дают отдачу, по крайней мере, сразу. Так что мне  кажется, что региональному телевидению не хватает сейчас воли сверху и понимания того, что оно умирает.

И. Я.: А вот к чему бы могло привести  такое мнение – ну нет телевидения местного – и не надо.       

В. Р.: Я представляю, с какой бы радостью восприняла это некоторая часть тазовского высшего сообщества. 

Но, во-первых, это нарушение Конституции, ряда законов  - каждый человек имеет право на информирование. Тем более, что мы знаем, что любая администрация выпускает множество решений, постановлений и т.д., которые надо комментировать, публиковать. Это зыбкая соломинка, но, тем не менее…  Хотя в этом случае издаётся бюллетень, и всё.

 Я не знаю, как люди воспримут отсутствие местного телевидения, если брать наш район.  Представьте себе здесь,  в райцентре, где 5-6 каналов, которые мы же и содержим, в сёлах мы смогли сделать передатчики, теперь там смотрят «Звезду», которую мы опять же сами содержим, программы «Содружества». Если телевизионные трансляции прекратятся, то люди промолчат, может быть,  недовольные начнут писать, возмущаться, а потом перестанут. Но нужно ли это обществу? Вряд ли. Особенно в силу тех изменений, которые сейчас происходят в Кремле, в силу  тех же важных решений Президента, начиная с борьбы с коррупцией и заканчивая поддержкой негосударственных объединений и борьбой за права человека,  последний Совет, где он присутствовал 15 апреля.  Мне кажется, отсутствие информирования, в том числе и местного,  идёт в прямое противоречие с тем,  что сейчас делается на уровне федеральной власти.

И. Я.: Наверное, люди не зря сейчас обращаются на «Студию Факт» за помощью, видя в нас некоего спасителя, разрешителя своих проблем, в том числе бытовых. Ведь это тоже показатель того, что телевидение – это сила, и она должна быть.

В. Р.: Телевидение должно быть разумной силой, доброй силой. Я уверен, что таковой она и является в нашем случае  и других региональных СМИ .  Вы правы. С одной стороны, это большая ответственность, вряд ли это приятно.  Человек обращается к нам тогда, когда он исчерпал все возможности. Когда ты вникаешь в это, видишь, что его квартиру затапливает на протяжении нескольких суток, или ему необходимы другие житейские вещи, которые не решаются,  становится горько. Ну почему же тот, кто должен помогать, этого не делает. Почему он, переступив какую-то ступеньку власти, будучи членом того же, живущего здесь сообщества, почему он сразу перестал быть человеком, а стал небожителем, перестал смотреть вокруг себя? Это странно, и это нужно показывать, хотя с точки зрения власти это неприятно, не вполне хорошо. Хотя к чести той же поселковой власти, главы администрации посёлка, он это понимает. По крайней мере, он это понимает и не бегает от камер».

И. Я.: В душу запало высказывание очень известного телевизионщика. Он сказал, что журналист в России – это не профессия. Как вы к этому относитесь?

В. Р.: Согласен. В России – более, чем где бы то ни было. Статистику я не знаю точную, но журналист идёт на втором месте по количеству профессиональных смертей после органов правопорядка. Это уже само по себе говорит.

Свободой слова, которая неразрывно связана с основными нравственными понятиями любого демократического общества,  у нас в большей или меньшей степени пытаются управлять. И  мы этому тоже пример.  Причём пытается управлять в лучшем случае тот, кто в этом ничего не смыслит, в худшем – тот, кто понимает, но делает наоборот, чтобы спрятать какие-то недостатки именно в сфере управления. 

Журналист – это представитель общества, который работает на него,  делает свои передачи для зрителя. Этого очень не хочется, но выходит так, что сейчас идёт противостояние людей и власти, по крайней мере, в некоторых материалах. Притом они выходят сами по себе, из результатов. Ведь мы – зеркало, это концепция студии, мы отражаем жизнь без искажений, как можно более прямо, со всех сторон.  Правда  у каждого своя, а истина где-то посередине, нужно, чтобы зритель сам сделал выводы о ней. Так вот, будучи нормальным человеком, понимать, что  …  ну как может быть учреждением редакция телекомпании? Как это может быть? Как может она финансироваться, как бюджетное учреждение, и жить по её законам. Это неправильно, хотя бы с той точки зрения - как же: мне платят, а  как я буду объективно работать? Это невозможно. Так вот, всё это наслоение – с одной стороны, федеральные, большие  каналы - это осознание журналистом  того, что твоя работа опасна, если ты делаешь её честно, правильно, ты понимаешь, что твой материал может затронуть чьи-то интересы и ты можешь поплатиться минимум – здоровьем, благополучием семьи,  максимум – жизнью. Это с точки зрения федерального журналиста. С точки зрения журналиста местного – да меня в такие рамки поставили, что ну нет на вас денег, а вы думайте, как сделать, чтобы  они у вас были. По-моему, это ужасно!

А ведь это люди. И телевизионная журналистика по сравнению с газетной журналистикой подразумевает использование гораздо большего числа людей, на единый результат работают редакции гораздо большие.  Как можно быть нормальным человеком, делать свою работу правильно,  хорошо, от души, от сердца, от желания помочь, понять. От желания рассказать и не исказить. Как  можно в этом случае, понимая, что ты имеешь семью, личную жизнь  -  жертвовать этим, рисковать?

Да,  это больше, чем профессия, это стиль жизни, это судьба.

И. Я.: Чтобы не заканчивать на грустной ноте, давайте пожелаем что-нибудь позитивное коллегам, журналистам, всем ямальцам, которые так или иначе причастны к телевидению.

В. Р. : Я хочу пожелать,  дорогие коллеги, всего лишь одного, но самого главного – быть самим собой в профессии, и если она выбрана, работать до конца, уважать себя, собственный труд, собственную личность. Здоровья, счастья нам всем! И удачи!

Интервью записано 19 апреля 2009 года.