Шопинг по ямало - ненецки: хлеб - мешками, масло - ящиками, чай и сладости – коробками.

Хасю Салиндер приезжает в посёлок два раза в год – весной на День оленевода, и ещё осенью. Поэтому сегодня ему пришлось купить много всего - так, чтобы хватило до конца лета.

 200 буханок хлеба Хасю уже добыл. Говорит, что нужно ещё сто, семья у него большая – 16 человек.

Хасю Салиндер, житель Тазовской тундры:

- Сушки, масло купил, детям - конфеты и печенье, молоко. Всё самое необходимое. Хозтовары, сапоги.

Колбаса, сыры, рыба и другие продукты, обычно делающие выручку магазинам, в эти дни словно бы никому и не нужны. Магазинные склады забиты тем, что пользуется спросом у тундровиков - хлебом и маслом. Ну и, конечно, водкой.

Вообще-то, продажа спиртного во время празднования Дня оленевода ограничена.

Но праздники проходят, наступают будни, и самые терпеливые  вознаграждены. Юра Тибичи– из терпеливых.

Юрий Тибичи, житель Находкинской тундры:

- Ну, водки не знаю, сколько возьму. Столько, сколько получится увезти!

Говорят, что кровь оленя в первые минуты действует на человека посильнее водки. Впрочем, водкой же её обычно и запивают. Во всяком случае,  во время праздника оленеводов, который открывается обрядом жертвоприношения.

Кровь и печень при этом достаются самым уважаемым гостям. Ритуальное заклание для человека, приехавшего, как здесь говорят, с Большой земли, зрелище не из приятных. Для ненцев же это вековая традиция.

Алим Юсупов, комментатор Дирекции информационных программ Первого канала:

 - Пить ещё тёплую кровь только что убитого оленя и тут же, до последнего кусочка, съесть его сырое мясо - варварство? Нет, праздник!

Малицы - сшитые из оленьих шкур одежды ненцев - в этот день почти полностью вытесняют предметы европейского гардероба. Пёстрая толпа, заполняющая специально подготовленную площадку на скованной льдом реке Таз, выглядит так, словно здесь основательно поработала машина времени. Получился то ли новый Эдем, то ли новый Вавилон.

Праздник оленевода для многих ненцев, живущих в тундре, единственная возможность, приехав в посёлок, попасть к врачу. Люди приходят и на рядовой медосмотр, и к определённым специалистам.

В это время поликлиника работает по особому графику – в субботу принимают в основном тундровиков. Многие, однако, в научный подход к лечению не очень верят и считают, что самое эффективное лечение - с помощью народных средств.

Некоторые тундровые ненцы не очень хорошо говорят по-русски. Другие лукавят, делая вид, что плохо владеют русским. В последнем случае - если им не хочется общаться с журналистами. Впрочем, когда речь идёт о получении социальных пособий или о жалобах и просьбах, с которыми они идут к главе района, в ход идёт весь словарный запас.

Григорий Лапсуй, житель Находкинской тундры:

 -Мы стоим в очереди, хотим получить жильё. Например, я болею, в тундре не могу жить. Мне нужна квартира, но в Находке вообще не строится ничего.

Это называется «кочевая приёмная». Хотя в этом случае не гора идёт к Магомету, а скорее, наоборот. Глава района Николай Харючи выслушивает, записывает. Не обходится и без праздничного чуда – прямо во время аудиенции глава решает подарить почётному оленеводу снегоход. Процедура оформления машины довольно хлопотная, но совершить акт дарения не терпится всем, поэтому глава района поручает выделить один снегоход сегодня же, а документацию оформить позже. 

Снегоходы как средство передвижения отчасти заменили кочевникам оленей. Полностью придти на смену животным машины не смогут, наверное, никогда.  Для ненцев олень, парадоксальным образом, одновременно объект обожествления, поклонения, но и эксплуатации, и потребления.

Мясо идёт в пищу, шкуры - для шитья одежды и как материал для строительства чумов. Раз в год на оленьих упряжках устраивают гонки, участвуют в них и мужчины, и женщины. Причём обычно сдержанные в жизни, на скачках женщины часто бывают азартнее мужчин.

Вообще-то вся жизнь женщины проходит возле или внутри чума. Собрать хворост, принести дрова, растопить снег для приготовления пищи - всё это на женщине.

Другая забота женщин – дети. Когда ребёнок подрастает, его перепоручают заботам интерната. В прежние, советские времена, в интернаты детей забирали почти насильно: жителям тундры было важнее, чтобы рядом с ними был ребёнок - помощник по хозяйству, и неважно, умеет ли он читать и писать. И сегодня родители часто считают, что начального образования вполне достаточно, и стремятся поскорее вернуть детей в тундру - поближе к стойбищу, подальше от соблазнов цивилизации. О которых, кстати, им регулярно рассказывают на ежегодных родительских собраниях. Говорят о пропусках уроков и двух больших проблемах - употреблении детьми спиртных напитков и курении.   

Есть и другие, неожиданные проблемы: в тундре дети не только растут в совершенно других условиях, но и едят совсем другое. В интернате их вынуждены приучать к новой, непривычной для них пище.

Дети проведаны, медосмотр пройден, денежные компенсации получены. Завершены праздничные спортивные состязания.

Победители уже получили призы и грамоты. Долгий день завершается фейерверком.Во времена, когда в этих краях была тундра, только тундра и ничего кроме тундры, ненцы, глядя на вспышки в ночном небе, скорее всего, подумали бы, что это разгневались их боги. Сегодня, в век мобильной связи, спутниковых антенн и двигателей внутреннего сгорания удивить салютом их, наверное, трудно.

Хасю Салиндер докупив, тем временем, нужное ему количество хлеба - ещё сотню буханок, собирается вечером выезжать домой. Домой – это в тундру. Ему  важнее призрачных и быстро тающих пиротехнических звёзд звёзды настоящие,  по ним можно ориентироваться в пути. Хотя и они могут скрыться за облаками.

Хасю Салиндер, житель Тазовской тундры:

- Тогда трудновато, конечно, придётся по ветру ориентироваться, откуда он дует. Но мы не теряемся почти. Всю жизнь в тундре живём...