Ветераны трудового фронта Незайчу и Есимета Яндо родились и всю жизнь прожили в Гыданской тундре. За плечами десятилетия напряженного труда – работать братьям пришлось с 10 лет наравне со взрослыми. Их детство пришлось на военные годы.

Старики плохо говорят по-русски, так что общаться пришлось через переводчика Ульяну Салиндер. Братья прошлое вспоминали охотно, порой перебивали или дополняли друг друга.

«Когда мы были маленькими», рассказывает  Незайчу Яндо, «у нас было много оленей. Но когда началась советская власть, оленей отобрали и остались мы нищими. Мы сами батрачили у богатых людей».

«В войну у нас никто не воевал», добавляет Есимета Яндо. «Просто мы здесь, в тылу рыбачили. Тогда у нас не было сапог, не было никаких спецодежд - рыбачили в кисах, в летних малицах. Моторов тоже не было, на лодках передвигались вручную. В войну мы работали не покладая рук, мы рыбу сдавали. Все шло в план - и пушнина, и утки, гуси, куропатки».

«В основном продукты были в магазине, но все выдавали по норме. С голода  люди не умирали, но были случаи - один или два. А так население питалось рыбой и мясом», вновь  вступает в разговор  Незайчу. «Когда мы начали работать, Гыды еще даже не было. Сначала дома были построены на участке Юрибей. Очень тяжело тогда было».

Воспоминаний о Великой Отечественной войне у братьев осталось мало. Всё, что они помнят - как тяжело жилось тогда,  и даже не столько оленеводам и рыбакам, сколько репрессированным, которых за несколько лет до начала войны вывезли на самый север Гыданского полуострова.

«Мы работали вместе с ссыльными - каторжниками, которых присылали  с Салехарда, с Норильска,  которые здесь работали. Ссыльные нам очень помогали - они взвешивали рыбу, мы не умели обращаться с весами. Мы жили одной семьей», говорит Есимета Яндо. 

«Мы строили, выкапывали мерзлотники. Нас-то кормили хорошо, а вот ссыльные - молдаване, украинцы - они так и умирали», добавляет Незайчу. «Когда мы рыбачили летом - жили одной семьей. Но мы люди оленные - зимой мы каслали. А каторжники, то есть ссыльные оставались работать одни. И многие умирали зимой, потому что им носить было нечего».

«Мы тогда сами очень бедно жили, но когда осенью происходила забойка, мы оставляли им шкуры», продолжает рассказ  Есимета. «Наши женщины из шкур шили им малицы и делали из шкур похожие на валенки унты на скорую руку».

«Сразу после войны легче не стало - как был план, так он и остался. Эту пятилетку так с полной отдачей и работали. Но сапог сразу не появилось, нам было очень тяжело. Мы так же сдавали рыбу, всё забирали - план есть план. Не выполнишь - заработка не видать», вспоминает ветеран.

«Я женился после войны уже взрослым мужчиной», говорит Незайчу. «Чтобы жениться сразу, не было оленей, чтобы калым заплатить. Поэтому  женился лет под тридцать».

«Я был бедным, поэтому тоже женился поздно», рассказывает Есимета. «Семь оленей отдал за жену - калым. Когда невеста богатая - у нее много ягушек, много приданого, значит невеста стоит дороже. А если она из бедной семьи, тогда в то время вещей мало было, поэтому калым у нее маленький».

«50-70 голов оленей - это считалось нормой калыма в советское время», уточняет  Незайчу. «А сейчас, в наше время девушки выходят замуж по любви, поэтому калым маленький, но он всё равно существует. А наши внучки и младшие дочки выходят замуж по любви, поэтому без калыма».

У каждого из братьев Яндо  по 8 детей, множество внуков и правнуков. Несмотря на свой почтенный возраст, братья Яндо всё ещё кочуют по тундре. Жить в поселке не хотят, ну разве что отдохнуть ненадолго приезжают. Главный секрет их долголетия – ежедневный труд и жизнь в гармонии с природой. А новенькие снегоходы, ключи от которых им вручили к юбилею Победы, помогут быстрее преодолевать расстояния между стойбищами. 

Кстати, из тринадцати  гыданских ветеранов трудового фронта  десять ведут активный образ жизни. Каслание по бескрайней тундре, общение с природой, внуками и правнуками - вот их эликсир молодости. А теперь, когда им вручили еще и ключи от снегоходов, ни о каком покое и речи быть не может. В восемьдесят  лет их жизнь так же наполнена смыслом, как и десятки лет назад.